Востокгосплан. Роботы не вместо людей: на ВЭФ обсудили новую модель производительности для Дальнего Востока

Автоматизация и роботизация становятся для Дальнего Востока не столько способом заменить человека, сколько возможностью преодолеть кадровые ограничения, повысить безопасность и запустить производства там, где традиционная модель сталкивается с дефицитом работников и высокой стоимостью логистики. К такому выводу пришли участники сессии «Роботы или люди: переосмысление производительности» на Восточном экономическом форуме.

Модератором дискуссии выступила директор по исследовательским проектам и экспертным разработкам федерального автономного научного учреждения «Востокгосплан» Елена Агешина. Открывая сессию, она отметила, что страх перед автоматизацией сопровождает практически каждый новый этап технологического развития. Однако для Дальнего Востока вопрос «роботы или люди» приобретает особое значение. Огромные расстояния, дорогая логистика и нехватка специалистов уже становятся ограничителями экономического роста. Кое-где в дальневосточных регионах кадровый дефицит оценивается примерно в 8%, а по отдельным профессиональным направлениям на северных территориях – до 10%.

«Мы специально назвали сессию провокационно, противопоставив человека и робота. Но для Дальнего Востока автоматизация промышленности и повышение производительности труда – это уже сегодняшний день», – подчеркнула эксперт.

Одним из наиболее масштабных примеров перехода к новой модели производства становится Баимский ГОК на Чукотке. Генеральный директор ООО «Управляющая компания Баимская» Георгий Фотин рассказал, что общий объем инвестиций в проект превышает 1 трлн рублей. Для его реализации с нуля создается инфраструктура: строятся почти 500 км автомобильных дорог, новый порт и линия электропередачи. После выхода предприятия на проектные мощности здесь планируется производить около 15% российской меди.

Удаленность месторождения и работа за Полярным кругом сделали применение беспилотных технологий вопросом не имиджа, а операционной эффективности. Баимская формирует первый в стране «умный карьер» такого масштаба: буровые установки должны работать без операторов непосредственно в кабинах, около 50 карьерных самосвалов грузоподъемностью порядка 300 тонн – в беспилотном режиме, а крупными экскаваторами операторы смогут управлять дистанционно. Внедрение технологии потребовало не только технических, но и регуляторных решений. Для проекта установлен экспериментальный правовой режим. Еще один вызов – подготовка специалистов на стыке горнодобывающей отрасли и IT. Компания уже работает с дальневосточными колледжами над подготовкой кадров для нового производства.

По оценке Георгия Фотина, в ближайшие три-пять лет добыча твердых полезных ископаемых может стать одним из основных направлений массового внедрения беспилотных технологий – прежде всего на удаленных месторождениях.

«В нашем случае речь идет именно про производительность труда. Мы не говорим о полностью безлюдном производстве – мы говорим о повышении безопасности и производительности», – подчеркнул Георгий Фотин.

На железной дороге цифровые технологии уже позволяют увеличивать пропускную способность существующей инфраструктуры. Заместитель генерального директора ОАО «РЖД» Евгений Чаркин рассказал о четырех направлениях автоматизации: перегон, станция, кабина машиниста и управление. На Восточном полигоне применяется технология «виртуальной сцепки», позволяющая с помощью цифровых систем и радиоканала вести совместно два-три тяжеловесных грузовых поезда и сокращать интервалы между ними. По словам Евгения Чаркина, за прошлый год технология позволила дополнительно провести по Дальневосточной железной дороге более 3 млн тонн грузов – без физического расширения сети, строительства новых километров путей и увеличения численности персонала.

Другой пример – цифровизация сортировочных станций. Искусственный интеллект планирует их работу, компьютерное зрение оценивает состояние подвижного состава, а физические роботы выполняют часть операций с вагонами. Основные эффекты – вывод людей из опасных зон и повышение пропускной способности. Развиваются и беспилотные поезда. «Ласточка» с автоматизированным управлением прошла более 200 тыс. км и совершила свыше 3,5 тыс. кругов по Московскому центральному кольцу. Следующий этап – четвертый уровень автоматизации, при котором один диспетчер сможет контролировать до четырех поездов. В дальнейшем такие технологии планируется масштабировать в том числе на Восточный полигон, где особенно остро ощущается нехватка кадров.

ИИ меняет и управленческую работу. Если раньше подготовка отдельных справок об оперативной обстановке занимала у экспертов РЖД пять-шесть часов, то теперь система способна сформировать ответ на запрос руководителя примерно за 10 секунд. При этом, как подчеркнул Евгений Чаркин, технология не исключает человека из процесса, а освобождает его от части рутинных операций и меняет содержание труда.

Похожий подход применяется в авиации. Исполняющий обязанности заместителя генерального директора по информационным технологиям и информационной безопасности ПАО «Аэрофлот» Денис Попов рассказал, что искусственный интеллект и машинное обучение используются как в работе с пассажирами, так и в производственных процессах. В контактных центрах ИИ берет на себя простые запросы, а при подключении оператора предоставляет ему необходимую информацию и подсказки. Технологии используются и для формирования персональных предложений пассажирам.

В производственном контуре машинное обучение помогает планировать полеты с учетом погодных условий, ограничений воздушного пространства и особенностей конкретного типа воздушного судна. Еще одно направление – предиктивное техническое обслуживание: система позволяет заранее прогнозировать возможные неисправности и проводить необходимые работы в базовых аэропортах, не отправляя специалистов и запчасти на удаленные площадки.

«Это позволяет усилить человека, а не заменить его: убрать максимально рутинные операции и дать возможность принимать решения на основе данных», – отметил Денис Попов.

По его мнению, роботы прежде всего будут востребованы там, где работа опасна для человека или где людей физически не хватает. Для регионов с кадровым дефицитом это открывает возможность развивать масштабные производства даже при ограниченном трудовом ресурсе.

Главный управляющий директор ВЭБ.РФ Святослав Шевалье обратил внимание еще на одно условие успешной автоматизации – готовность самого предприятия.

«На неэффективные процессы накатывать искусственный интеллект просто нет смысла. Точно так же и с роботизацией. Для этого должны быть готовы и производства, и производственные линии», – отметил он.

По приведенным им оценкам, при исторически низкой безработице российские работодатели испытывают дефицит порядка 1,5–2 млн работников, а к 2030 году он может увеличиться до 3 млн человек. На Дальнем Востоке проблема ощущается особенно остро.

Поэтому вопрос сегодня, по его мнению, заключается не в выборе между человеком и машиной. Роботы способны занять прежде всего те рабочие места, где существуют риски для здоровья или куда трудно привлечь работников.

Еще один резерв производительности – специалисты с сильным фундаментальным образованием, которые уже работают в экономике. Дополнительные компетенции в цифровых технологиях способны существенно повысить качество принимаемых ими управленческих и инженерных решений.

Директор по технологическим программам МФТИ Алексей Пономарев обратил внимание на изменение самого кадрового запроса. Переход промышленности к новому поколению систем проектирования с применением нейросетей одновременно сокращает время разработки и повышает спрос на специалистов, глубоко понимающих конкретную предметную область.

По его словам, традиционный кодинг уже не является единственной или главной компетенцией цифровой экономики. Все более востребованными становятся специалисты, способные сочетать технологические инструменты с глубокими знаниями в радиотехнике, физике, химии, биологии, фармацевтике и других областях. Неожиданно востребованными в работе с новыми системами оказываются даже структурные лингвисты и представители ряда гуманитарных специальностей.

«Чего точно не ожидаю – что спрос на людей уменьшится. А вот спрос на разных людей будет сильно разным», – отметил Алексей Пономарев.

Старший управляющий директор, директор управления привлечения талантов ПАО Сбербанк Анна Овчинникова также отметила быстрое изменение набора навыков, которые нужны работодателю. Возникает разрыв между компетенциями, с которыми выпускники приходят из вузов, и запросами экономики. Даже в IT все больше требуется не просто технический специалист, а человек, который понимает продукт и способен работать в одной команде с технологией.

По ее словам, искусственный интеллект уже становится полноценным участником HR-процессов – от первичного поиска кандидатов до оценки и персонализации взаимодействия с ними. Это одновременно повышает эффективность и ставит новые вопросы: какие навыки оценивать, как отличать компетенции самого кандидата от возможностей используемых им нейросетей и как перестраивать систему подготовки специалистов.

Профессор Департамента компьютерно-интегрированных производственных систем Политехнического института Дальневосточного федерального университета Константин Змеу сделал акцент на проектно-ориентированном образовании. По его мнению, специалистов для роботизированной промышленности необходимо готовить на реальных производственных задачах и в тесном взаимодействии с предприятиями.

ДВФУ уже занимается промышленной и подводной робототехникой, искусственным интеллектом, а также выполняет прикладные научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы для предприятий Дальнего Востока.

При этом роботизацию нельзя считать универсальным решением кадрового дефицита. Даже если один промышленный робот способен заменить труд нескольких работников на отдельных операциях, для компенсации дефицита в миллионы человек потребовались бы сотни тысяч машин.

«Роботы – это инструмент снижения напряженности на рынке труда, но ни в коем случае не принципиальное решение этой проблемы», – отметил Константин Змеу.

Генеральный директор Московского автомобильного завода «Москвич» Елена Фролова представила опыт высокороботизированного производства.

На данный момент на предприятии работают около 200 промышленных и 175 логистических роботов при численности персонала порядка 1,5 тыс. человек. Автоматизированные тележки перемещают грузы между производственными участками и взаимодействуют между собой. При этом высокая степень роботизации не привела к исчезновению человека из производства.

Напротив, меняется структура занятости: снижается потребность в выполнении простых повторяющихся операций и растет спрос на инженеров, программистов и специалистов, способных проектировать и обслуживать сложные автоматизированные системы.

«Людей не стало меньше – люди стали другие. Происходит интеллектуализация труда. Нам нужны не те люди, которые передвигают мешки, а те, которые программируют тележки, чтобы мешки передвигались без их участия», – отметила Елена Фролова.

По ее словам, меняется и экономика роботизации. Простого сравнения стоимости человеческого труда и оборудования уже недостаточно. Необходимо учитывать полную производительность предприятия, его гибкость и способность в дальнейшем интегрировать технологии искусственного интеллекта.

Участники дискуссии затронули и вопрос технологического суверенитета. Развитие робототехники невозможно рассматривать отдельно от производства комплектующих, материалов, приводов и других компонентов. Для масштабирования автоматизации необходимо развивать смежные отрасли и двигаться к более высоким переделам внутри страны. При этом для малых и средних предприятий важны решения, которые можно внедрять не сразу на всем производстве, а на отдельных операциях.

Представители промышленности, транспорта, финансового сектора и университетов сошлись во мнении, что технологии должны не вытеснять человека, а дополнять его: брать на себя опасную и рутинную работу, закрывать вакансии, на которые сложно найти сотрудников, повышать точность и производительность. Один из участников сформулировал эту мысль как «роботы не вместо людей, а вместо вакансий, на которые люди не идут или не хотят идти». Другие участники говорили о «симбиотических командах» человека и технологии как о модели будущего.

Для Дальнего Востока такой переход имеет особое значение. Здесь автоматизация способна не только повысить эффективность уже существующих производств, но и сделать экономически возможными проекты в удаленных районах, снизить зависимость развития от ограниченного кадрового ресурса и одновременно изменить сам рынок труда.

Главным ресурсом новой производительности при этом остается человек – но его роль становится другой. Вместо выполнения повторяющихся и опасных операций все больше будут востребованы способность управлять технологиями, инженерные и отраслевые знания, умение работать с данными и постоянно осваивать новые компетенции.

Источник: https://vostokgosplan.ru/